Серія 10. Железная леди.

– Давайте посмотрим раскрытие.

– А мне утром уже смотрели.

Отлично, сейчас 14:30!

И несется отовсюду:

– Доктор, за сколько часов я рожу?

– Ольга Ивановна, а сколько будет швов?

– Мне очень стра-аш-но-о, можно рожать под общим на-рко-оз-о-о-ом?

– Ольга Ивановна, там во втором Петровская…

Петровская. Ума не приложу, что с ней делать. Она похожа на коммандос, жилистая и сухая, как ремешок, с колючими темными глазами и упрямым подбородком. Она лежит на кушетке, трясется как осиновый лист и в колючих глазах у неё – совершенно звериная паника. Не верит, боится, того и гляди – лишится чувств, стоит подойти кому-то из персонала.

Что же с ней… За рукав дергает Юля:

– Ольга Ивановна, там Семёнова!

Ох уж эта Семёнова! Тридцатилетняя дама, вторые роды – но кто поверит? Кричит, бьет кулаками по кушетке, рожать не хочет, а хочет домой к маме.

– Как она, что с ней?

– Да никак, Ольга Ивановна. Не потуги, а издевательство сплошное, она же ничего делать не хочет, только домой просится. Что с ней делать?

Держи меня, этика и деонтология. Двумя руками держи.

– Я сейчас подойду.

Но тут на счастье появляется Олег Сергеевич, который вёл Семенову. Статный седовласый доктор, из тех, которых можно брать как есть да ставить в сериал характерным персонажем. Благодушно кивает нам на ходу.

– Ну-ну-ну, – слышу я его успокаивающий бас из родзала, – что тут у нас за драмы с плюшевыми мишками? Не нужно плакать, милая. Конечно, ты поедешь к маме. Только сначала нужно родить маме внука, здоровенького толстого мальчишку, правильно? Давай, хорошая, старайся, всё получится…

Юля только вздыхает.

Через некоторое время, когда я пытаюсь найти контакт с колючей испуганной Петровской, Олег Сергеевич заглядывает в родзал.

– Оленька, я на минуточку… так.

Он видит Петровскую и мгновенно из благодушного пожилого доктора превращается в эдакого «настоящего полковника».

– Профессия? – жестко спрашивает он.

– Инструктор по рукопашному бою, – так же жестко отчеканивает Петровская и одновременно начинает садиться на кушетке.

– Лежать, – так же сухо и негромко говорит Олег Сергеевич, и она тут же ложится. – Рожать. Когда начались схватки? Воды отошли? Раскрытие? Состояние шейки? Предлежание?

Я отвечаю, едва не вытягиваясь по стойке «смирно». Ловлю себя на том, что и сама говорю короткими рублеными фразами.

– На стол шагом марш, – командует Олег Сергеевич. – Тужиться. Сосредоточиться. Расслабиться. Да, одновременно. Задача ясна? Выполнять!

Поздно вечером, когда и Семенова, и Петровская, и еще шесть рожениц благополучно отправляются в послеродовое со своими детьми, мы с Олегом Сергеевичем позволяем себе выпить чаю с коржиками.

– Петровская твоя – она железная баба, – посмеиваясь, поясняет доктор, – она всё контролирует сама и сама за всех отвечает. Типичная женщина с мужской профессией, таких сейчас все больше появляется. Это не плохо, а может, и хорошо даже, если уж природой даны такие способности. Только они не могут расслабиться и довериться чужим людям, понимаешь? Им нужно показать, что мы – вот такенные человеки из стали, профессиональнее некуда, и гвозди из нас делать можно, и строили мы и не таких, как она. Вот тогда она успокоится и прекраснейшим образом родит.

Я слушаю, разинув рот и забыв про чай. Сколько лет работаю – и всё время находится куча вещей, которым мне ещё нужно учиться!

START TYPING AND PRESS ENTER TO SEARCH