Вот и сегодня мы сидим на террасе, пьем глинтвейн, беседуем и хохочем. Мальчишки и муж возятся в снегу с соседскими ребятами и лохматой собакой.
– И она заявляет: у меня ребенок плохо спит, так бабушка сказала, нужно смазать ему темечко слюной теленка…
– Слюной теленка! – я покатываюсь со смеху.
– А я ей говорю: сахарная моя, слюну теленка сегодня не подвезли, попробуй малыша к груди прикладывать, а?
Мы смеёмся. Нам уютно и хорошо. Что может быть лучше для врача в отпуске, чем беззлобно поперемывать косточки пациентам, а? Ничто человеческое нам не чуждо!
Здоровается проходящая мимо Мирослава. Приглашаю её на посиделки с глинтвейном – вежливо отказывается, уходит. Она морщится, будто от боли, немного сгибается. Мы провожаем её настороженными взглядами, но не навязываемся с вопросами.
– А сахар в родовых путях?! – восклицает Тарас.
– Что?!
– Да! Подружка её научила, что по сладенькой дорожке ребенок быстрее выберется на свет!
У меня уже нет сил смеяться, я только похрюкиваю. Сахар! Булгаков бы обнял эту девочку и возрыдал, если был бы жив!
– Веришь, Оля, я иногда не знаю, как им лучше ответить! Мои шутки не такие смешные, как их «правда»!
– А они не обижаются, что ты шутишь?
– Не-е. Они меня любят. Говорят, я веселый, им со мной не страшно. А я что, я их тоже люблю. Пусть приходят еще!
Потом возвращаются мои мужчины, приходит мама Тараса, и вечер мы проводим у мангала с шашлыками. Красота! Тут бы и осталась навсегда!
Поздно вечером, когда все расходятся, приходит Мирослава. Она бледная, сгибается крючком. За ней маячит Гена, мнется, жмется, ему явно неудобно.
– Ольга Ивановна. Вы же врач. Я просто не хотела при мужчинах, – и Мирослава заливается слезами. – У меня кровь идет. И живот болит. Наверное, выкидыш.
Усаживаю её в кресло.
– Давай сначала. Какой срок?
– Я не знаю. Маленький. Тест показал, что я беременна, а на УЗИ ничего не увидели. Я подумала, тест ошибся. А теперь у меня живот очень болит, справа, особенно когда поворачиваюсь, и выделения такие… темные. И пот холодный прошибает…
– А когда ты делала тест, вторая полоска была бледной?
– Да. Я потому и подумала, что он ошибся. А теперь…
Беру Гену за руку.
– Нужно отвезти её в город. Очень быстро, но без паники. Похоже на внематочную беременность.
Он серьезен и собран. Есть такие люди, которых стресс мобилизует. Кивает и исчезает в темноте. Начинаю собираться, прошу Андрейку сбегать за Тарасом. Не отпускать же ребят одних!
…Мое предположение подтвердилось. Мирославе сделали операцию и, несмотря на значительную кровопотерю, маточную трубу удалось сохранить. Обратно в коттеджный городок Гена привез нас уже утром, собрал необходимые вещи и снова поехал к жене.
– Она поправится, – успокоила я свое семейство. – И у них еще будут дети.
– Хорошо, что мы поехали отдыхать именно сюда, – говорит муж. – Иначе для них всё могло закончиться не так хорошо.
– Наша мама спасает людей! – гордо говорит Андрейка.
– Наша мама – супергерой! – кричит Артёмка. – Как Бэтмен!
И все трое бросаются меня обнимать.