Серія 11. Острый вопрос.

Взгляд Марии Ивановны бегает.

– Ну подождите, – бормочет она заискивающе, – не нужно так категорично, бывают разные обстоятельства…

– Зарезали! – визжит «сиреневый берет».

Слышу в коридоре шаги, шепот. Все прислушиваются. Как неловко.

– Мы разберемся, – частит Мария Ивановна.

– Я сама разберусь! И горздрав разберется! И Минздрав! И муж мой приедет! И министр с вами разберется! Коновалы! Зарезали ребенка! Я вас на весь город ославлю!

Бросив это мне в лицо, «сиреневый берет» вылетает из кабинета заведующей, грохнув дверью. За дверью вижу бледное лицо Юли, Тамары и дальше – сидящих под кабинетами пациенток.

Бывают дни, когда я сомневаюсь, правильно ли выбрала профессию. Сегодня – такой день.

– Ну? – сердито спрашивает Мария Ивановна. – И что ты натворила? Меня же затаскают теперь. Оно мне надо?!

… Несколько месяцев назад Глушкова, дочь «сиреневого берета», пришла на внеурочный прием.

– У меня цистит, но мне не помог Монурал, – сообщила она с порога. – Что делать?

И началось. Кто поставил диагноз? Да никто. Учащенное мочеиспускание малыми порциями, боли – конечно, цистит, что ж еще? Её мама так сказала. Во время беседы выяснилось, что боль отдавала в ногу, потом стал побаливать живот, особенно если лежать на правом боку. При пальпации боль усиливалась.

Я заподозрила аппендицит с низким расположением червеобразного отростка и направила женщину на срочные анализы крови и мочи. Картина была тревожной: второй триместр, высокая угроза прерывания беременности. Микроскопия мочи оказалась нормальной, а вот в крови обнаружилось повышенное содержание лейкоцитов. Тут уж я взяла Глушкову за руку и повела на УЗИ. Отростка там не увидели, но это еще ни о чем не говорило. Лапароскопию в нашей больнице, к сожалению, не проводят, так что беременную мы положили в стационар и через некоторое время её-таки прооперировали, удалив аппендицит.

Для улучшения работы кишечника использовалась физиотерапия, хориоамнионит потребовал антибактериальной терапии. Потом был строгий постельный режим плюс свечи с папаверином, группа риска по угрозе прерывания беременности, дополнительные УЗИ, допплерометрия, гормональные исследования. Была госпитализация по поводу фетоплацентарной недостаточности…

Беременность мы сохранили, а при родах применили рассечение промежности, чтобы минимизировать давление на брюшную стенку при потугах. Поэтому «сиреневый берет» теперь кричит, что её дочь зарезали. Поэтому меня развернули с полдороги после ночного дружества в роддоме. Восхитительно.

– Оля! – строго повторяет заведующая. – Объясни мне, что ты сделала?

– Спасла мать и ребенка, – сердито отвечаю я. – Вся истерика – из-за двух разрезов. Рада, что вы, наконец, спросили. Готова отчитаться о своих действиях перед любой комиссией и лично министром. Я могу идти?

– Иди, – Марии Ивановне вроде бы неловко. – А документы Глушковой я изучу, ты не думай!

Иду по коридору, ощущая, как пылают мои щеки. Киваю Юле, Тамаре. Знакомые пациентки, незнакомые пациентки… Оксана. Сидит под кабинетом Татьяны, прикрыв глаза. В руках – обменная карта.

Спускаюсь вниз, выхожу на улицу и в дверях вдруг сталкиваюсь с мужем.

– Что ты здесь делаешь?

Вид у него какой-то смущенный.

START TYPING AND PRESS ENTER TO SEARCH